История монстров тяжелого рока Deep Purple в деталях
(продолжение, часть четырнадцатая)




Уход из группы Иена Гиллана, состав Mark VI с Джо Линн Тернером


Я перешел через коридор к номеру Ритчи и ударом ноги открыл ее. Мой приход наблюдался целым рядом изумленных лиц - там были Ритчи, его подруга и Колин Харт, по-моему, он пытался помирить гитариста с его девушкой. Находились там и другие люди, но это уже не имело значения, так как я понял, что после выламывания двери ситуация вышла из-под контроля. И я, не проронив ни слова, направился дальше, налетел на диван, опрокинув его, заодно сбив несколько стеклянных полок с находившимися на них изделиями из резного стекла. А потом, голый, в осколках стекла, я уснул в комнате Ритчи».
Но последней каплей, переполнившей чашу терпения коллег Иена, очевидно, стал спор - где следует записывать новый альбом. «Мне очень не нравилась идея записать следующий альбом в сарае на ферме или в пивнушке, как это планировалось, - вспоминает Гиллан. - Мне хотелось работать в настоящей студии. Я был уверен, что нужно жить в духе времени, ведь сейчас конец XX века! Помню, на эту тему мы немало спорили. Развязка наступила в одном из баров Торонто. Джон Лорд посмотрел на меня и сказал: мне неприятна сама мысль, что нам придется записываться в Нью-Йорке. - А я в ответ: о чем мы спорим? Мы рок-группа или что-то другое, мать вашу?!»
Тогда Роджер наклонился над столом и сказал: «Иен, на этот раз ты зашел слишком далеко».
Учитывая отнюдь не «сахарные» отношения с Блэкмором, а также то, что Гиллан прилюдно нецензурно обозвал Брюса Пэйна, было ясно, что дни Иена в группе сочтены. 14 мая 1989 года Гиллан опять отправился в поездку по клубам Англии с группой GARTH ROCKETT AND THE MOONSHINERS. А во время его отсутствия «штаб» DEEP PURPLE принял окончательное решение - уволить «большого Иена».
«Между прочим, меня ведь просто выгнали из группы. Позвонили моему менеджеру и сказали, что в связи с расхождением во взглядах на музыку... Ну, словом, обычное дело. Я был, конечно, очень расстроен...»

Сторонником изгнания Гиллана был даже его старый друг Гловер: «Гиллан очень сильная личность и не выносит, когда дела идут не так, как он того хочет. Он мог работать со мной, ибо был готов идти на компромисс, но с остальными членами DEEP PURPLE, а в основном с Ритчи, ему всегда работалось тяжело. Это был конфликт сильных личностей, и его нужно было прекратить. Мы решили, что Иен должен уйти. И неправда, что это Ритчи выгнал Гиллана, потому что сие болезненное решение было принято всеми, руководствуясь только одним - интересами группы». Блэкмор тут же предложил на вакансию Джо Линн Тернера, с которым играл в RAINBOW. Джо недавно ушел из группы Ингви Мальмстина (Ingwi Malmsteen) и был свободен от контрактов.

В перерывах между записями песен к новому альбому летом 1990 года Лорд участвует в проекте OLYMPIC RHYTHM'n'BLUES CIRCUS - своеобразной супергруппе, гастролирующей по немецким и австрийским клубам с «каверами» роковых и блюзовых стандартов. Кроме Джона, в ее состав входили Тони Эштон, Крис Фэрлоу, Роджер Чепмен, Пит Йорк и Колин Ходгкинсон.
В январе группа опять собралась в солнечной Флориде и начала репетировать, готовясь к гастролям. Первый же концерт тура «Slaves And Masters», в Тель-Авиве, был сорван Саддамом Хусейном, нанесшим ракетный удар по столице Израиля. Посему DEEP PURPLE в новой ипостаси предстали перед публикой в городе Острава (ЧССР) 4 февраля 1991 года. Опять-таки, дабы перевозить аппаратуру, группу сопровождали 6 грузовиков и 40 рабочих сцены. А устанавливать осветительную технику и колонки в остравском Дворце спорта помогали местные альпинисты. Концерты во время тура «Рабы и Хозяева», как правило, начинались с «Вurn» (при Гиллане никогда не исполнялись песни из репертуара Mark III и IV). Далее шли «Black Night» со вставкой из «Long Live Rock'n'Roll» (время от времени в нее включались начальные аккорды «Child In Time»), «Truth Hurts», «Cut Runs Deep», «Perfect Strangers», «Fire In The Basement», «King Of Dreams», «Love Conquers All». После нее иногда играли «Неу Joe», и тогда сам Джо брал в руки акустическую гитару. Дальше следовали «Difficult То Сure», органное соло Лорда переходило в «Knocking At Your Back Door», потом играли «Lazy», «Wicked Ways» (позже эта вещь выпала из репертуара). «На бис» исполняли «Highway Star», «Smoke On The Water» и «Woman From Токуо». На некоторых концертах делали короткие вставки из битловской «Yesterday», «харумовской» «А Whiter Shades Of Pale» и «Stand By Me» Бена И. Кинга.
После остравского концерта было шоу в Будапеште, а 6 февраля группа выступила в Загребе (для Югославии это были последние мирные дни). Февраль провели в поездке по Франции, Германии (включая ранее недоступную Восточную), Швейцарии. В марте выступали в Швеции, Дании, Голландии, Бельгии, Великобритании.
Отзывы о концертах были разными. Зрители после шоу в г. Метц (12.02) сетовали на плохой звук, после выступления в Мюнхене одна из газет написала, что «это представление было похоронным реквиемом по некогда великой группе». Были высказывания типа: «Поет-то Тернер нормально, но магии в этом нет». Но большинство сходилось на том, что в «живом» варианте DEEP PURPLE Mark V выглядит лучше, чем на альбоме. В небольшом городке Фрайбурге (Германия) в зал набилось 6.000 человек, в Цюрихе (24.03) 13-тысячный зал тоже был заполнен до отказа. В марте вышел сингл «Love Conquers All/Slow Down Sister» (песня со стороны «Б» была записана на тех же сессиях, что и альбом).
После 30 европейских концертов, в г. Берлингтон начался американский тур. И удачным его назвать сложно - из 25 запланированных концертов состоялось только 7. Но если в одних местах они отменялись из-за плохой реализации билетов, то в других наоборот - выступления переносили в более вместительные залы.
У группы начался двухмесячный перерыв, во время которого, 14 и 15 июня, Лорд принял участие в сценическом представлении рок-мюзикла «Wind In The Willow». В этом спектакле, поставленном на музыкальном фестивале в г. Фрайбург, кроме Джона выступили Грэм Боннет, Донован, Мэгги Белл, Эдди Хардин, Дон Эйри (Don Airey), Тони Эштон, Рэй Фенвик, Пит Йорк. А через неделю группа вылетела в Японию, где с 24 по 27 июня дала 4 концерта (три - в токийском «Будокане» и один - в «Castle Hall», г. Осака). Первый концерт в Токио музыканты считали неудавшимся - публика была какая-то заторможенная, и Джон Лорд даже подошел к микрофону, пытаясь ее расшевелить.
После Японии DEEP PURPLE выступили в Бангкоке и на Национальном стадионе в Сингапуре перед 30 тысячами зрителей. 15 августа группа впервые прилетела в Бразилию. В аэропорту г. Сан-Паулу самолет встречала масса журналистов, но, как оказалось, все ожидали женскую национальную сборную по волейболу. Первый концерт, 16 августа, начался с опозданием на 3 часа - во время таможенного осмотра в аэропорту куда-то пропали лазерные установки. Одна из местных газет, комментируя концерт, написала, что DEEP PURPLE - это «хороший коллектив с ужасным вокалистом».
Во время бразильского тура группа выступила в городах Сан-Паулу, Куритиба, Порту-Алегри и Рио-де-Жанейро. В конце августа музыканты вернулись в Европу, возобновив гастроли сентябрьским выступлением в Венгрии. (Хотя применимо ли слово «гастроли» для поездки из шести концертов?) На 12 сентября планировали выступить в Польше, но Блэкмор потерял свой паспорт, и в Познани сыграли концерт только 23 числа. Это был первый приезд группы в страну, где их всегда фанатично обожали.
На концерты в Грецию Блэкмор прибыл отдельно от остальных. В Афинах он поселился в номере люкс, хотя остальным были заказаны обычные. На афинской сцене Ритчи был «в ударе», и даже показал свой трюк с ломанием гитары.
28 и 29 сентября в Тель-Авиве состоялись последние концерты DEEP PURPLE Mark V. 7 ноября группа собралась в Орландо для работы над очередной пластинкой. Поначалу музыканты, воодушевленные теплым приемом во время гастролей, ретиво взялись за дело, но потом энтузиазма поубавилось. На Рождественские праздники разъехались по домам, а в январе вернулись к работе. Особую активность проявлял Джо. Гловер считает, что Тернер пытался превратить DEEP PURPLE в обыкновенную американскую хэви-метал группу: «Джо приходил в студию и говорил: а может мы сделаем что-либо в стиле MOTLEY CRUE? Или критиковал то, что мы записывали, говоря: ну-у-у, вы даете! В Америке так уже давно не играют, - как будто бы он не имел понятия, в каком стиле работают DEEP PURPLE».
И вот однажды к Лорду подошел Ритчи: «У нас есть проблема. Будь искренен, ты же недоволен?» Лорд ответил, что он вполне удовлетворен инструментальной частью записанных композиций, но «что-то все-таки не так». «И как называется эта проблема?» - не отставал Блэкмор. «И что я должен был сказать? - пожимает плечами Лорд. - Я ответил: имя у этой проблемы Джо, не так ли? Я знал, что Ритчи имеет в виду именно его. Тем более, что это действительно было проблемой». «Блэкмор сказал, что он не хотел бы опять стать тем, кто выгоняет из группы очередного музыканта, что он не хочет быть "плохим парнем", - продолжает Джон Лорд. - Джо имеет роскошный голос, он великий певец, но он - не певец для DEEP PURPLE - он поп-рок вокалист. Он хотел быть поп-звездой, одним своим появлением на сцене вызывая обморок у девочек».
Впрочем, фирма грамзаписи тоже была уверена, что имя у проблемы - Джо Линн Тернер. И несмотря на то, что новый альбом практически уже был записан, она отказалась его выпускать, потребовав возвращения в группу Гиллана.
8 пятницу 14 августа 1992 года Джо Линн Тернер уехал домой на уик-энд, намереваясь вернуться в понедельник, дабы продолжить работу над альбомом. Но в субботу ему позвонил Брюс Пэйн и сказал, что он уволен из группы.

В конце концов решили-таки вернуть Гиллана в группу, хотя Блэкмор был против, предложив свою кандидатуру никому не известного американца. Вспоминает Гловер: «За день до отлета в Англию я получил на свой автоответчик звонок от Ритчи, что само по себе достаточно редкая вещь. Я перезвонил менеджеру, сообщив, что Ритчи ищет меня. Он сказал: да, Ритчи звонил тебе, чтоб сообщить, что никуда ехать не стоит. Он против возвращения в группу Гиллана. Я ответил, что чувствую - ехать нужно. Что бы не думал Блэкмор, я хочу для себя определить - смогу ли я и Гиллан что-либо сделать с записями нового альбома. Если же у нас все получится, Ритчи изменит свое мнение. Я сказал: что касается меня - я не получал никакого послания от Ритчи. В любом случае я с ним не согласен.
Вылетев в Англию, я три дня провел с Иеном в студии. Было здорово увидеть его опять, работать с ним. Мы сделали три песни -"Solitaire", "Time То Kill" и еще одну, которую потом забраковали.
Я вернулся в США, и разослал пленки всем членам группы. "Великолепно!", "Чудесно!", "Превосходно!" - таковы были отзывы. У Ритчи же была совсем другая реакция: как ты мог позволить этому человеку вернуться в группу? Он дерьмово поет!
Я ответил: я хочу, чтобы Иен был в группе потому что, на мой взгляд, он - единственный вокалист, которого мы можем заполучить. Вся эта возня лишила нас кредита доверия. Я знал певца, которого хотел взять Ритчи (запамятовал его имя). Мне нечего о нем сказать - он звучал как Майкл Болтон. Я работал в студии с этим парнем и сделал запись. Так что у меня было две кассеты - одна с Гилланом, а другая -с этим певцом. Сравнивать было нечего.
Остальные члены группы сказали: звучит здорово. Нужно вернуть Иена назад. Ритчи это мнение не поддержал. Затем начались два-три месяца действительно болезненного существования, когда на передний план выходила политика, на которой все и завязывалось. Принимая решения, нужно учитывать массу самых разных вещей, включая деньги.
Очень богатыми людьми нас назвать нельзя. Уже прошло достаточно много времени с тех пор, когда мы были здорово зарабатывающей гастролирующей группой и имели суперхиты. Все мы - живые люди, и нам нужно содержать семьи, платить за дома, обучение детей, покупать пищу.
Так что мы попали в сложную ситуацию. У нас была записана практически половина альбома. Мы потратили аванс, выданный фирмой грамзаписи, и ситуация была такова, что если группа распадется, то мы должны вернуть эти деньги. И я сказал: или Гиллан, или никто другой. Мы на грани развала группы. Это было время кусания ногтей. Вообще-то Джон Лорд, Иен Пэйс и я заявили, что если Иен не вернется, мы ничего делать не будем. Мы стояли перед перспективой продажи своих домов - ибо не смогли бы вернуть аванс фирме грамзаписи, хотя альбом в большей или меньшей степени был готов.
Тогда наш менеджер Брюс позвонил и сказал, что Ритчи, в конце концов, согласился. У меня просто крыша поехала. Моя жена слышала этот разговор. Все, что я мог сказать, это грязно выругаться. Я все время курил, и она сразу же подошла ко мне с сигаретой, пепельницей и бутылкой виски. В то время мы не знали, что происходило еще кое-что.
Причина, по которой Ритчи позволил Гиллану вернуться, была не в Иене и не в нас - причиной были деловые соображения, в которые я не могу вдаваться».
«Финансовые возможности Фила Бэнфилда истощались, а счета приходилось оплачивать своевременно, - разъясняет сложившуюся ситуацию Иен Гиллан. - Фил пытался убедить меня, что присоединение к DEEP PURPLE для меня - наилучшее решение. Все это напоминало какую-то странную местечковую войну. Время от времени я обстоятельно напивался и однажды, наверное, перегнул палку, ибо на следующий день получил факс от Фила: ухожу! Я побледнел и пошел на кухню, где сидел гастрольный менеджер Эл Даттон. Я еще раз прочитал факс и посмотрел на Эла, молчание которого подтвердило всю необычность ситуации. Сквозь слезы я выдавил из себя: хорошо, я согласен, после чего перезвонил Филу, сообщив о своем решении еще раз вернуться в DEEP PURPLE». В одном из редких интервью (для журнала «Metal Наmmer») Блэкмор так объяснил свою позицию: «Иен своими выходками и дурным поведением мне глубоко неприятен. Поэтому на личностном уровне мы с ним не общаемся. Я знаю, со мной тоже не очень просто, но Иен настоящий псих. С другой стороны, он самый великий вокалист в хард-роке. На сцене он такой, каким и должен быть. Он несет свежую струю в современный рок. На сцене мы идеально дополняем друг друга, я могу быть самим собой, а не копировать, например, Стива Вая (Steve Vai). Но когда мы вне сцены, мы далеки друг от друга. Так было всегда. Джо всегда был мне другом. Он хороший певец, но нам нужен Иен. Он - человек совсем другого типа, он - "Мистер Рок-н-ролл". Когда Джо появлялся на сцене, я сразу ловил себя на мысли, что DEEP PURPLE превращается в FOREIGNER. Зачем? Он стал копировать Дэвида Ли Рота и полностью потерялся как индивидуальность. Я попытался его переубедить, но это дохлый номер. Он слишком большой "Мистер Шоу-бизнесмен"».

- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 -


Banners