Who Do We Think We Are - история создания альбома




  «После дискомфорта в холодных коридорах отеля швейцарского Монтрё мы решили, что наш следующий альбом должен записываться в относительном комфорте, а вилла на окраине Рима предполагала идеальные условия. Мы заранее арендовали большой дом на Via Flaminia и заказали "Rolling Stones Mobile", - вспоминает Гловер. - Вилла состояла собственно из самого дома - гостиная, столовая и кухня плюс 5 или 6 спален различных размеров, выходящих на большое бунгало с солидным бассейном. То место, которое планировалось приспособить для записи, было внушительным флигелем, обычно используемым для вечеринок. Там стоял стол для трапез с поднимающейся крышкой и местами для сидений. Большинство из нас жили в доме, но все мы там поместиться не могли. Поэтому Ритчи решил поселиться в другом месте».
В связи с тем, что аппаратура группы была еще в пути, музыканты собрались вокруг старенького пианино. Лорд спел песню «Smelly Botty» (своего авторства), а Гиллан - композицию Конвея Тритти «It's Only Make Believe». Остальные подпевали, а Мартин Бёрч даже записал все это на пленку. Эти песни фирма «ЕМI» собиралась разместить в 2000 году на ремастированном издании Who Do We Think We Are, но Лорд не разрешил.
Гловер: «Мы сразу же заказали приличное количество местного недорогого вина - и в тот же день грузовик доставил нам несколько сот бутылок. Так что мы подняли тост за начало нового приключения».
И приключения сразу же начались, когда же прибыла студия «Rolling Stones», оказалось, что из-за низкой арки на воротах машина не может проехать на территорию виллы.
«Ходить за треть мили, чтоб прослушать результат записи, было делом нелегким, но куда деваться? Так что мы приучили себя к этому. В конце концов, по сравнению с замысловатым маршрутом, который нам приходилось с трудом преодолевать во время записи предыдущего альбома, этот был не таким уж плохим», - считает Гловер. Но, по правде говоря, ходить в студию доводилось крайне редко. Работа не клеилась.

«Было заметно, что они работали не так дружно, как было ранее, - вспоминает Мартин Бёрч. - Если у кого-то появлялась идея, к ней относились без особого энтузиазма, хотя до этого они всегда с радостью развивали любую тему».
«Ритчи настаивал, чтобы группа шла его путем, а мы этого, конечно же, не хотели. Бывало, я приходил с кучей идей, а он, развалившись в кресле, только молча смотрел исподлобья или, случалось, начинал играть какой-нибудь рифф, а мы все подключались, говоря: здорово! Давайте это запишем! А он отвечал: нет, я не разрешаю этого делать - я приберегу эту вещь для своего сольного альбома», - вспоминает Гловер.
Итальянские журналисты, которые приехали в один из дней на виллу, чтобы взять интервью, обнаружили, что Гиллан, Гловер и Лорд музицируют в доме, а Блэкмор с Пэйсом - в гараже. После этого одна из италянских газет опубликовала статью: «Если DEEP PURPLE всегда так работают, то скорый распад неминуем».
Музыканты больше времени проводили, купаясь в бассейне, чем работая над альбомом. «Мы отлично загорели и выпили много вина, - вспоминает Гловер. - Ритчи не хотел оставаться с нами дома, мы же сидели и допоздна играли в карты. Мы могли вставать очень поздно, а когда собирались вместе, Ритчи уже уходил на обед. Когда он возвращался, наставал черед обедать нам...» Блэкмора такой подход к работе раздражал, хотя Роджер был другого мнения: «Я из тех людей, которые встанут с кровати в том случае, если есть что сыграть. Но если другие не хотят вставать и играть, никакого значения не имеет - хочу я это делать или нет».
Кстати, Блэкмор был единственным, кто не принимал участия в развлечениях. Остальная четверка плюс менеджеры Эдварде и Колетта, Мартин Бёрч, роуди Колин Харт, Иен Хэнсфорд, Стюарт Вике со своими женами и подругами допоздна резались в карты. Гловер вспоминает, что однажды ему удалось выиграть у менеджеров сумму, равную их зарплате за неделю. За три недели «римских каникул» было записано всего две песни - «Woman From Токуо» и «Painted Horse». Последняя, правда, так и не попала в альбом - группе не понравилась вокальная партия, а Гиллан отказался ее переписывать.
На виниле «Нарисованная Лошадь» появилась только в 1977 году, уже после распада DEEP PURPLE. Иен Пэйс так прокомментировал этот более чем скромный результат работы над альбомом: «"Женщина из Токио" обошлась группе в 8 тысяч фунтов стерлингов».

После двух запланированных концертов во Францию, группа отправилась во Франкфурт, чтобы завершить начатую работу над новой пластинкой. Музыканты поселились в гостинице «Раrк Hotel», сама же студия располагалась в нескольких десятках километрах от Франкфурта, в городке Вальдорф. «Приходилось ехать по нескольким автобанам, и если вы пропускали нужный спуск, нужно было мчаться около 30 километров, чтобы развернуться. Именно это произошло в первый день - я повернул не там, где следовало, и безуспешно пытался найти обратную дорогу. Тем временем, остальные ребята были уже в студии, настраивая аппаратуру. Ритчи взял мой "Rickenbaker", в результате чего появился "First Day Jam", в котором Иен играет на ударных, Джон - на органе, а Ритчи - на бас-гитаре - вещь редчайшая. И получился великолепный джем-сейшн», - пишет Гловер в буклете к ремастированному изданию Who Do We Think We Are, где эта 10-минутная по продолжительности композиция помещена в качестве бонус-трека».
Немецкая земля оказалась более щедрой на урожай - удалось сочинить и записать 6 новых песен. Несколько дней прошли в «нащупывании» материала во время джем-сейшенов. А вот дальше работали так: сначала записывалась инструментальная «подкладка», потом - сольные партии, и уже после этого в студии оставался Гиллан, чтобы «наложить» вокал. При таком принципе работы остальные музыканты не знали ни то, какими будут тексты песен, ни даже окончательной мелодии (этот способ в дальнейшем всегда применялся Гилланом в его сольной карьере). «Над этим альбомом работалось труднее всего, - вспоминает Гловер, - это было пред самым концом карьеры второго состава, и одна половина группы не разговаривала с другой. Было много трений. Я помню, как часами мы сидели в студии, пытаясь что-либо сочинить. Иен Гиллан и Ритчи даже не смотрели друг на друга». Свое отношение к человеку в одежде из черной замши (любимое одеяние Блэкмора) Гиллан изложил в тексте песни «Smooth Dancer»:
Хлесткие выражения типа «ты хочешь править миром, но ведешь себя как девчонка, страдающая ложной беременностью» или «я человек свободного полета, и тебе никогда не сломать меня, хотя ты пытаешься убедить, что обладаешь магической силой», естественно, были наложены на музыку в отсутствии самого героя песни. «Я не думаю, что Ритчи тогда "въехал" в то, что написал Иен, хотя, возможно, он понял это позже», - говорит Гловер.
Сами музыканты по-разному относились к результатам записи. Например, песня «Оur Lady» очень нравилась Джону: «Она может сильно удивить своим началом - очень медленным и сконцентрированным на мелодии и тексте. К тому же, в ней нет сольных партий. Это просто песня, что довольно необычно для нашего стиля. Если вы не делаете того, что ожидают от вас поклонники, то они кричат: надувательство! Если же вы делаете то, чего от вас ожидают, они кричат: штамп! В этой же песне есть золотая середина между этими двумя крайностями. Такой же цели мы пытались достичь, записывая этот альбом».
Название «Our Lady» часто неправильно переводится на русский язык как «Наша Леди». Нужно переводить, конечно же, «Наша Дама» (французский аналог - «Notr Dam»), то есть «Матерь Божья». К такому названию Блэкмора подтолкнула надпись, увиденная им на одном из соборов.
«Р1асе In Line» родилась под влиянием фантастического романа, который был прочитан Гловером и пересказан Гиллану. А «Магу Long» -это песня протеста против ярых «поборников морали» (а по сути ханжей) Мэри Уайтхауз и Лорда Лонгфилда. В конце песни Гиллан советует Мэри: «Шла бы ты со своим дружком, порнушником Лордом, вырыла бы себе ямку в земле, да и спрыгнула в нее». Гловер считает, что на пластинке многие композиции получились беднее, чем во время репетиций. Прежде всего, по его мнению, это относится к «Rat Bat Blue»: «Вначале это была композиция с чисто гитарным драйвом, и, конечно же, рифф остался важной ее частью, но в окончательной версии доминирует орган и клавишные. Ритчи не единожды становилось скучно работать над сольными партиями, и он "перепихивал" эти обязанности на Джона. Джон, конечно же, уставал переделывать партии гитары на органную аранжировку, но выбора-то у него не было - он оставался единственным (после Ритчи) солистом группы».
Блэкмор же спустя много лет так объяснял свою инертность: «В то время мы очень напряженно работали. Менеджеры заставляли нас пахать до седьмого пота, мы колесили с концертами по всему свету и были просто опустошены. В результате отношения между членами группы сильно испортились - уже тогда каждый из нас шел своей дорогой. И ни у кого не было желания совместно работать над очередным альбомом. Но самое важное - не хватало свежих идей. У нас просто не было материала для записи».
Под конец «вальдорфских мучений» произошел случай, окончательно расстроивший Гиллана. «В один из вечеров, во время перерыва при записи вокала, Мартин, изучавший как раз в то время карате, отрабатывал удары на деревянной двери. И тут Гиллан решил показать ему, что может ударить сильнее, - вспоминает Гловер. - Он перетащил звукопоглощающий экран и стал напротив. Далее Иен изо всех сил налетел на него. Экран, тяжеленная вещь с большим "зубом" в нем, лениво упал - единственное различимое движение в комнате. К несчастью, Гиллан еще не успел выпрямиться... Он стоял в оцепенении, а потом тихим спокойным голосом спросил: Роджер, а где роуди? Я сказал ему, что все ушли в паб, небольшой бар в нескольких кварталах отсюда, где частенько просиживали те из нас, кто не был непосредственно задействован в работе. А Иен продолжал тем же размеренным тоном: я сломал руку, мне нужно немедленно в больницу. С работой этим вечером было покончено. Его отвезли в больницу, и там врачи наложили гипсовую повязку на палец. Но обернулось все хуже некуда. Они так паршиво сделали свою работу, что по сей день у Гиллана нет костяшки на мизинце левой руки».
В таких муках появился на свет самый короткий (34 минуты) и один из самых неудачных альбомов DEEP PURPLE. Название «За кого мы себя принимаем» предложил Иен Пэйс. Так он перефразировал вопрос одного из поклонников, высказавшего в письме свое недовольство группой - «За кого они себя принимают?». При оформлении конверта альбома была использована фотография земного ландшафта, сделанная со спутника НАСА. А идея разместить на этом фоне мыльные пузыри с «втиснутыми» в них музыкантами оказалась пророческой - судьба DEEP PURPLE Mark II получилась такой же недолговечной.

Banners